polly_gleb (polly_gleb) wrote in boho_area,
polly_gleb
polly_gleb
boho_area

Categories:

оста холт "поваренная книга бедняка, или малоземельного хутора летопись", ч.1

/затея по перепечатке вручную с фотографий из журнала этой чудесной бохо-повести безусловно нелепа для 21 века. но мне всегда казалось, что сколь бы нелепо не было действие - если есть результат, значит, оно по умолчанию лучше не-действия. так что - вот вам первый кусочек чудесной жизненной истории про молодую женщину, бросившую относительно сытую-спокойную столичную жизнь ради заброшенного отцовского хутора. следующий кусочек будет дня через два) /


1947
Домой, в Стурему, сегодня вернулась. Навовсе. Аж мороз по спине продирает,- дала маху. Женщина в одиночку - на много ль станет тут. Земля химикатами истощена вконец, кочки сплошь по полю да красный щавель, да поросль берёзовая торчком - с прошлого года памятно. А нынче апрель силы пытает: серь, нудга, снег-последыш сходит...
Отец в сорок втором подрядился к немцам в Осло: - "Что ни делай, одинаково работаешь на них!" - озлился тогда. Верно-то верно, вывезли из Стурему сало, мясо, молоко - не прокормишься. Так чего ж не строить бараки в Осло, Педер-сосед пока за хозяйством присмотрит.
Война началась - было шестнадцать мне. Ох, и плакала я тем днём, как мы с матерью за отцом вослед уезжали в город!
- Не проживём тут, не сможем, - говорила мать. - откуда нам мужской помощи ждать?
Я буйствовала, кричала: не поеду! А куда денешься? Коров продали. Коня - состарился - отправили на убой. И десяток овец туда ж. Двенадцатилетний парнишка, Педера-соседа сын, плакал со мной. Ворочусь, Енс, обещала я. Всю дорогу в поезде до Осло заливалась слезами. Миленькая, война ж не навечно, утешала мать. Хочу домой - рвалось из меня. Домой, домой, домой - стучали колёса...
...Ну, с какого конца браться? Картошку семенную на свет, чтоб проросла. Полезла в подвал - нет, не трону запаса, до нового урожая так-в-так. Значит, прикупить для посадки. Потом смородиной красной, черной заняться. Малинник - тоже чащоба. Управиться бы с ягодником, пока картошку сажать.
Дождевик набросить - и на двор, наспех перекусив. Весенний дождичек не помеха. В доме-то мне не сидеть, для меня-то дня не набудет. Ох, Педер, глядел бы ты за Стурему поусердней! Роза, мушмула, акация желтая, спирея - глушняк. Короткими отпусками только мы с матерью и старались, поддерживали сад, да толку...
Надолго ль сбережений моих хватит? Стиркой по баракам много не заработаешь, а и то откладывала. Отец кормил, одевал, барачное житьишко - даровое. Стенка в стенку обретался молодой парень по имени Бергер. Заходил с отцом в шахматы поиграть. Впервой меня у отца увидел, вскричал:
- Ого, Ивар, да ты жену мне припас!
Сбылось. Поженились. Тем же днем, как война кончилась. Мыслила-то: вот я дома, в церкви венчаюсь, в местный бунат наряженная. Да мать торопила: еще что случится. Бергер одно твердил: согласен, согласен. Я ж Бергером бредила - все заслонил. После сообразила: не думают про Стурему, домой не едем. Отец, Бергер сперва денег подзаработают - всякая пара свободных рук теперь отечеству кстати. И у матери есть теперь место - кастелянши в доме престарелых, где устроилась сразу по призде в Осло.
- Никто не заманит домой надрываться - высказалась мать.
Помолодела, похорошела, одевалась, и мне советовала деньги тратить на платья - выбора-то в магазинах теперь прибавится. Да-а, надолго ж я Стурему изменила. С Бергером-то и на северном полюсе жила б!
...На пасху домой наряжали - всерьез подумала: а что как одной взяться за Стурему? Коль не пойдут на уговоры.
Не окупается - только и слышала. Чтобы прожить тут, два десятка коров надобно. Значит, паши всяк клочок земли, ту ж огорожу для телят, ту ж луговину, Стурмир-болото. Значит, новй хлев ставь, сеновал. Денег-то, денег! Я-то мыслила, малу-помалу дело б наладилось. Да поспорь с мужчинами! Они свое: времечко какое подоспело, работы вдоволь, плата отменная. Вот оправится страна, подзаработаем, тогда и домой возвращаться.
Кипела от злости. - Оставайтесь, отстраивайте Осло! Я свою долю отечества одна подниму. Год на Стурему положу - за подмогой к вам не кинусь. Развалено хозяйство, хлев пустой, а возьмусь, а справлюсь!
- На тысячу крон спорю: полгода не пройдёт - туточки будешь! - заявил Бергер.
На том и порешили. Останови меня теперь, как же. Не верилось им, а вдруг видят: я у двери в пальто.
Скопила две тысячи крон. Страховку на меня по конфирмации отец оформлял. Вот и вложу в Стурему, а там поглядим.
Без коровы, однако, не обойтись.
Сижу. Озябла чуток под дождичком в смородиннике. Развела огонь в нижней комнате, сижу, книгу подложила, пишу: что сделать, на что потратиться. Корова. За две тысячи хорошую корову нынче купишь. Три тысячи на вкладе. Мешок пшеничной муки потом надобен. Масло, рыба, мясо - мелочи. Да вот картошку семенную, зерно посевное достать, поле вспахать (конь и работник), потом резиновые сапоги, поросёнок, овца (объягнились уж овцы, иль с ягнёнком бери, иль до осени жди). Потом электричество: в этом квартале отец уплатил, а скоро опять счёт придёт. Перебиться перебьюсь, и всё ж где б денег промыслить? Можно малость лесу пустить в расход - с огорож, на моей памяти там ни дерева не тронули.
...Вот бы сейчас в хлеву шестеро коров, телёнок и поросёнок в придачу, на птичьем дворе - с десяток кур... Опять закипаю. Ну мать, ну отец! Зачем всё продали? В банк деньги положили себе, а я - беднота! Наследница Стурему, отец приговаривал, подбрасывал меня на руках, уразумев: наследника не будет, не будет уж детей. С тем и росла: наследница, Стурему - хутор мой.
...Корову заказала. Ждала день ото дня. Наконец-то привезли, в фургоне. На истёле, как погляжу, корова. Трённелагской чёрно-пёстрой породы. Мордашкой бела, бровями темна, о длиннющих тёмных ресницах - ну девица, прикрашаться искусница! Устроила её в закут - не ставить же в хлев холодный. Звали Чернобокой, по бумагам значилась. Бока-то, может, и черны, да имя б ей попригожей. Назвала Карменситой. Вычистила, приласкала. Сразу сдружились. Я для коровы прикупила сена тонну. Зачем столько, дивился Педер-сосед. Спокойней, как вдосталь. Да и лето рядится не из торопких. Ох, запела б прям: ко-ро-ву за-а-вела!
Поди ж ты, как деньги тают. Енс что ни день заглядывает, охоч подмогнуть. Попросила из огорожи вырубить деревьев, что постарше. Многие при дровах ещё об эту пору, а молодёжный клуб купил-таки необъятную чёрного лесу поленницу - сама сложила. Ветки обрубила сама, хоть Енс и говорил, ничего б не взял. За дрова досталась кругленькая сумма мне, Енсу - пара отличных носков, самой вязанных.
Настал день - журавли прилетели. Давно ж не слыхала я звучного клича - тру-у, тра-а - на два голоса! Вот кружат надо мной, вот спускаются прямо над Стурмиром. Сказочной поры детства птицы. Следом заслышу гусей, в дом бывало ворвусь, закричу: "Гуси летят!" Отец за мной вмиг на двор - запрокинули головы, слушаем птичий оркестр духовой, пока не смолкнет, и переглядываемся, смеёмся, он треплет меня за косы, приговаривает: гусёнок ты мой!



/продолжение следует))/
Tags: Бохо в искусстве
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments