polly_gleb (polly_gleb) wrote in boho_area,
polly_gleb
polly_gleb
boho_area

оста холт, "поваренная книга бедняка или малоземельного хутора летопись", часть 3

/ч.1 http://boho-area.livejournal.com/270662.html/
ч.2 http://boho-area.livejournal.com/271591.html/
/прошу прощения, этот кусочек - вычитка с распознавалки, так что могут быть незамеченные артефакты/


И — домой, поглядеть, коль помочь не в силах. Врач говорит, это сдвиг
Точно, и я сдвиг заприметила. Как-то выкатила отца во двор. Дай наведаюсь к Карменсите с Апрелией, по ровному туда запросто, к самой огороже отца подкатала. Чуть меня заслышала, Апрелия вприпрыжку — тут как тут. За ней Карменсита, степенненько.
—     Хороши,— похвалил отец.— Да тебе еше б не одну.
Жизнь вокруг завидел. Ухватило-таки его жизнью!
Помолчал, добавил:
—     Лес в дело пусти...
Значит, руби, продавай, на корову деньги собирай. Добро дал.
Поймала нечаянно обрывок материного с отцом разговора. Что-то про банк и материно: пускай же получит — отспорила...
Ну и ну! Все мыслят, я тут на спор осталась, из норова!
Уезжали —отец объявил:
—     У меня со счета сними, купи еще корову. Так и так деньги твои!
Прикинула—нет, с коровой обожду. К осени-то можно взяться за
лес. Про черный день он у нас. Туго выручит. Целик аж в тысячу мо­лов Отец, правда, осторожничал с лесом крайнее средство.
Отцу, по материным словам, перебраться домой возжелалось. Да боится, мне станет в тягость. В радость, ответила, только б приехал. Не приехал.
Под сенокос появился Бергер, отпуск с июля выхлопотал. Бергер косил, я сгребала — по негоди, иль луговине. Пригорки, где косе уж вовсе недоступ, обминали. Хватит, хватит с тебя сена, приговаривал Бергер. А я-то радёшенька: пригорки сплошь поповник да колокольчики, ромашка, коростянка, гвоздичка.
Прибавилось забот: прокорми мужчину! Мне бедняцкий харч вдосыть. А Бергер? Не призналась, что кредит открыли в кооперации пока только картошку брать, виду не подала. А ему ведь колбаса на стол, свинина, рыба. Денька два на неделю овощи, каша, а то и блины. Не жаловался.
— Ты в тракторе понимаешь? — пытает раз.
Рот раскрыла.
—     На что мне трактор?
—        Ну не с косой же по целой непаши? Завтра утром о тягаче договорюсь. Попробую... По такой-то погодке каждому поспеть охота!
Заклокотало во мне. Чуть мужчина объявился - знай заправлять!
—      Я тут распоряжаюсь!
—      Дыши глубже, злючка!
Усмирить захотел. Приструнила.
—- Спать отправляйся! Заутра в семь подниму.
Любопытствовал, чего это к Педеру заторопилась. За конем, за косилкой на завтра до одиннадцати.
—     Нельзя ль утречком с пяти взять?
—     Возьми. Обращаться с косилкой умеешь?
Показал, как нож поднимать, опускать. Уж годков пять на косилку не садилась, да тотчас вспомнила.
В семь разбудила Бергера: чтоб вставал сено пряслить. Завтрак уминал— кольев понатаскала, привязала Гнедого. Теперь Бергер pот разинул. Половина Шведовой пустоши выкошена. А Шведова—пото­му как тут швед один вдавне целину поднимал... Бергер правил волоку­шей, я за ним подгребала.
Так и положено: с лЮбым траву коси, доколь солнце в небеси. А дождь ливанул— юрк под сено свежеразвешенное. Намиловались вдо­воль. Вот оно, счастье: с лЮбым под сеном духмяным лежать, слушать шум теплого дождя летнего.
- С головы до ног только б и целовал,— шептал Бергер.
Ливню этакому час недолог —- снова за работу. К одиннадцати Гнедой —у Педера.
—        Скорее бы год дурацкий кончался,— проворчал Бергер,—скорей бы вернулась в город ко мне.
Того дня уж не целовались.
В субботу отел с матерью приехали. Мать — не впервой — прихватила обед «поплотней».          
—     Устала, моя ты девчурка,— говорит отец.— Вижу, вижу: вы­дохлась.
—     Не выдохлась. Разозлилась. Пап, ты как мыслишь, я в муже не ошиблась?
—    Нетта!
—     Все перечит! И все б ему указывать! Будто сама не соображу когда что делать.
Разогорчился отец, глаза долу. Засмотрелся на ноги свои беспомощ­ные, замолчал. Села, голову — к нему на колени.
—       Не уезжай, пап. Как хорошо б.
Молча взъерошил мне волосы. Уж не желтые, гусеночьи, пепельные теперь.
Уехал. А в понедельник уехал Бергер, отпуску конец.
Рук не покладая работала. Педер коня даст, другой раз сам подмогнет — свезти сено на сеновал. Не целиком убрано с луговины. В копнах стоит. Я с дождем наперегонки: то перетряхиваю, чтоб не запари­лось, запревшее раскидываю, то опять в копны сгребаю.
А мир кругом переменился-то. Молчит бекас, чудная птица, что ба­бушка звала «козлом болотным». И впрямь блеет козлом, везде, бы­вало, по болотнику слыхать, хоть нигде не видать. Иль большой луговой кузнечик — скоком, бывало, луг мерит, сек-сек-сек — голосит окрест. Пропал. Пропал жук-навозник. Стрекозы пропали, вот уж глупо; пов­торять не повторяла — прозывали их стрекучими. Будто глаза кому ко­лют. Они ж глаз тешат —золотисты, зелены, голубы. А,вальдшнеп дюж: посвистывает, посапывает проторенной своей тропкой меж болота - Стурмиром и Ломтьеннсмиром - уж добрую тысячу лет.
На последках июля в субботу появились мать с отцом. Остался отец. Поначалу отнекивался — мне работы прибавит. Ну на недельку, просила-упрашивала.
—   Чего не попробовать, Ивар? — присоединилась мать— Поддер­жать тебя чуток, как с кровати в коляску перебираешься иль обратно — дел-то... В халате сиди —с одеваньем никаких хлопот.
—   Попробую денька на два,-— сдался отец-— У меня ж процедуры по средам и пятницам, забыла?
Из виду выпустили. Побыл воскресенье и понедельник, во вторник приехала больничная машина, увезла к матери и ее старичкам. У ма­тери служебная квартирка в доме престарелых, oтца при себе поселила. Кормятся со всеми. Нерадостная у отца житуха, уж. мне-то вдогад.
А на другую субботу Бергер пожаловал, автомобиль с прицепом и он купил, коляска, отец -  при нем..
—       Дашь знать, когда отца отвезти обратно, Аннетта. Хоть бы чем помочь я способен.
Заставила болтуна .снять в доме.все до единого ;порожки. Сам взял­ся, смастерил надежные рельсы на ступеньки к веранде! Чтоб коляску вверх, вниз толкать. А мать условилась в больнице поблизости: физио­терапевта к отцу будут присылать на неделю дважды, и по пятницам санитара — мыть. Исхитрился: с постели встает сам, да кому-то, мне, ко­му еще — надобно, как ложится, поднять, на кровать его ноги.
— Никогда уж на них не стоять, - вздохнул
—      А я б попробовала!                                           
И он бы, может. Не сидень же параличный. Боится.                                  
Томился без дела. Тут в артели .заприметила я чудные коврики вя­заные. Говорю: обучиться охота. Обучили мигом, И материал бери за­даром, только готовую вещь верни.
Ну-ка, ну-ка. Вечером сидим, я вяжу, он смотрит. Наконец не вы­держал: дай попробую.
Сразу смекнул. Коврик я довязал.
—     Цвета, узоры сам теперь выберу! — заявил.
Дал денег на спицы, подкладку, пряжу. По образчикам отобрал цвета на свой вкус и — вязать, как душа просила.
—     Пап, и не ведала, ты — художник!
Улыбнулся. Впервой, как беда с ним стряслась.
—   Времени-то прорва, ну и дивлюсь на мир, на цвет. Что ни день, то открытье. Вот зеленый: теперь их — зеленых — много, смотря что за­думал.
Я от радости чуть не в слезы.
—     Сколько за такой коврик денег дают? — пытает, объявившись, Бергер. Стукнула б. Вовек не домозгует: отцу не деньги наградой.
—     Хозяева в округе осушают болота. Им нужда — к Стурмиру никого не подпущу. Ломтьеннсмир тоже не тронуть бы, да разве меня спра­шивают. Как там мои головастики, наследство мое? Ввечеру раз от­правилась— присматривать след. Квакуш издали слыхать. Хоть квакуши целы. Ни одной не видала, домой воротясь. И жабы у хлева в су­мерках не копошатся. Что делается-то? Под конец жизнь идет? И скоро свой срок довладеет? Миллионы лет сотворялась жизнь, миллионы ль надобны, чтоб вновь «тьма над бездною»?
Две недели — и головастиков моих наследных сушь извела. Опеча­лилась я не в шутку. И разозлилась. На соседей. Оставили б Господу Богу перемены творить. Осушают, опрыскивают — беду накликают. Грунтовые воды низятся. Колодцы — пустыми и не припомню — почти без воды, хоть лето и не больно жаркое. А Бергеру еще и Стурмир осуши.
Отец намекает: пора в город, к матери.
—    Плох из меня помощник...
Нынче вовсе без сил я, без настрою, без денег. Тянет его к матери,. а как же, разумею. Да нынче я разуметь ничего не хочу.
—      Одна слажу,— вырвалось.— И уж позабочусь собственность на себя выправить!
Вздрогнул отец.
—     Чего ж это?
—      А и того, чтоб он тут не командовал. Стурмир примется осушать, другое что надумает — мне наперекор...
—     Стурмир осушить — худо ль? Пахоту удвоишь. Иль тебе лес, или поле.
И отец ничего не смыслит. Вскипела:
—     Уезжай! Без вас обойдусь! И сделаю все по-своему!
Глянул на меня с укором, заулыбался вдруг.
—     Ни дать ни взять — пяти годков как куклу свою об стенку стукнула, памятуешь?
Ещё бы! Из обид, что ребенку привычно чинят родители. От матери получила семена: репы, цветочные. И завела махонький сад-огород, по­сеяла семена ровненькими рядками, ямки пальцем понатыкав. Вкруг сада-огорода камней понаставила — порядок. Матери сказала, чтоб на­завтра кур держала под сеткой — не греблись бы в моем огороде. Куры по воле не ходили, как мы весной сеяли. Да мать кур выпустила, а они прямиком на мои грядки— разгребли. Я в крик и с хворостиной на них, кудах-тах-тах — врассыпную. Тут мать вышла, хвать меня пребольно за руку — в дом, грозит: буду живность мучить, порки отведаю, какой и не снилось. А я куклу за ноги и — об стенку, голова вдребезги.
Tags: Бохо в искусстве
Subscribe

  • (no subject)

    Всем снова приветик! Седне хочу воспеть гимн вот этой выкройке и ее производным! Это малая толика накопленных мною сокровищ, потому как нету предела…

  • (no subject)

    одежда бывает разная - прекрасная и вкусно сфотографированная, не очень прекрасная, но всё же вкусно сфотографированная, и вот неожиданно я…

  • (no subject)

    Уважаемые модераторы! Как вы верно знаете, жж изменил правила пользования и теперь стало невозможным написать пост у себя в журнале и затем отправить…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments